09 апреля 2007
2871

Валерий Борщев: Работа Федеральной службы исполнения наказаний

Гости: Эдуард Петрухин, Валерий Борщев

В гостях у "Маяка" генерал-майор Эдуард Петрухин, первый заместитель директора Федеральной службы исполнения наказаний и Валерий Борщев, член научно-консультативного совета при генеральном прокуроре Российской Федерации.

- Мы будем говорить о Федеральной службе исполнения наказаний, о системе, которая в нашей стране существует. И хотим мы того или не хотим, но довольно много наших сограждан в ней задействовано. По разным оценкам, почти миллион граждан Российской Федерации.

ПЕТРУХИН: 876 тысяч у нас, по-моему, сейчас.

- Около того. 875 тысяч, я по последним данным смотрел. Тысячи человек, это те, кто находится под охраной. Но при этом, когда мы говорим об этой системе, почти всегда забываем о тех людях, которые обеспечивают работоспособность этой системы. Я понимаю, комплекс вопросов очень большой, не все сегодня мы сумеем задеть. Но есть некие болевые точки, на них остановимся.

Эдуард Викторович, можно много говорить, но, наверное, самая страшная статистика, которую публикуют в последнее время, это то, что население российских тюрем растет на 6 тысяч человек в месяц, только за прошлый год на 49 тысяч человек увеличилось количество осужденных. Тех, кто осужден к тюремному заключению и отбыванию наказания в колонии. Эта тенденция в обществе существует? В состоянии ли ваша служба исполнения наказаний с этим справиться, переварить, что называется, весь этот поток?

ПЕТРУХИН: Конечно, к сожалению, численность растет. За тот год, как вы уже сказали, практически на 50 тысяч произошло увеличение, уже идет увеличение осужденных и за этот год, к сожалению. Для того чтобы прийти к тем нормативам, по которым должны отбывать наказание осужденные, соответственно нужны большие вливания денег, чтобы из старой колонии строить более новую, более комфортабельную, которая отвечает европейским требованиям. Тяжело переварить, но мы стараемся это делать.

- Валерий Васильевич, вы представляете сторону правозащитную, общественного контроля за этой системой в том числе. Вопрос, который меня сильно мучает: на что сегодня должна быть направлена деятельность правозащитников? На то, чтобы все-таки как-то контролировать, как сидят, или, напротив, проводить некую работу в обществе, в том числе и среди тех, кто отвечает за приговоры, для того чтобы не всех сажали?

БОРЩЕВ: Совершенно верно. Конечно, нас интересует прежде всего реформирование системы в целом. От этого зависит и как будут сидеть заключенные, и положение сотрудников. Во-первых, надо меньше сажать. Это раз. Что у нас получается? У нас сегодня в СИЗО сажают, направляют, меру пресечения избирает суд. 25 процентов из тех, что сидят в СИЗО у нас, получают или оправдательный приговор, или приговор, не связанный с лишением свободы. Это серьезный упрек судам. Если 25 процентов убрать, облегчится ситуация в СИЗО? Конечно, несколько облегчится. Потом, Уголовный кодекс дает достаточные возможности альтернативных методов наказания. Почему наши суды не пользуются этим? Исправительные работы, штрафы? Мы смотрим, там топ-модель избила свою горничную. Ее отправили на неделю подметать в каких-то местах пол. Это шикарная дама. Это морально на нее подействовало. И подметала. Почему мы сразу: сажать, сажать? Да нет же, это не полезно. Понимаете, этот крик Жеглова "Вор должен сидеть в тюрьме" - да не всякий вор. Если мальчишка первый раз украл, как я вот занимался одним мальчиком, пельмени с голодухи, не надо его сажать.

- А с другой стороны, мой опыт работы в этой студии показывает, что на самом деле сегодня в обществе существует такой мощный запрос - сажать. Сажать за все. Даже когда мы обсуждаем случаи, что избрана мерой пресечения подписка о невыезде, тут же раздается просто шквал возмущенных звонков: надо было сразу сажать, а если уж посадили, то как можно жестче его содержать, чтобы жизнь медом не казалась. И вы, Эдуард Викторович, и ваши коллеги оказываетесь в ситуации, на мой взгляд, очень мощного общественного давления: жестче, жестче, жестче. С другой стороны, есть некоторое количество правозащитных организаций, европейских в том числе, которые говорят: нет, должны быть европейские нормы, должны быть достойные человека условия содержания. А с третьей стороны, есть финансирование, которого, естественно, всегда у нас в стране не хватает. Вот что здесь перевешивает? Как вам находить баланс между этими тремя силами? По минимуму я перечислил.

ПЕТРУХИН: Мы, наверное, все-таки исполняем наказание. И все это зависит от решения суда. Суд принял свое решение, следственные органы приняли решение его заключить под стражу, мы вынуждены исполнять.

- С другой стороны, я читал практику зарубежную и с таким столкнулся. В Великобритании судья отказалась выносить приговор, связанный с лишением свободы, потому что британские тюрьмы уже и так переполнены, некуда сажать. В каких-то странах существует очередь для людей, которые должны отбыть наказание, и они ждут, чтобы отсидеть свои несколько месяцев, потому что тюрьма переполнена. Значит, где-то есть эта система. Служба исполнения наказаний говорит: "Мы больше не можем. Все. Вот чего хотите, то и делайте, а мы больше не можем". У вас есть по законам, существующим в Российской Федерации, право сказать "мы больше не можем принимать"?

ПЕТРУХИН: Такого права у нас нет.

БОРЩЕВ: Хотя закон не запрещает, но права действительно нет.

- Я почему об этом говорю? Потому что довольно много новостей из Страсбургского суда. Один заключенный против России выиграл дело, потому что ужасные условия содержания в "Крестах". Я даже не берусь приводить эти цифры, сколько там человек на один квадратный метр и какие последствия из-за переполненности. Можно, конечно, сейчас на вас навешивать всех собак. Мол, вы такие ужасные люди, которые так содержат заключенных. А можно задуматься: только ли вы? Или вся страна за это ответственна? И тогда надо менять уже всю систему целиком. Систему правосудия, которая такие приговоры выносит. Систему финансирования тюрем. Может быть, "Кресты" эти пресловутые. В каждом городе есть такие "Кресты", построенные в лучшем случае при Екатерине Второй. Закрыть, строить что-то новое? Есть такие возможности или нет?

ПЕТРУХИН: Если перевернуть немножко картинку, то можно говорить, что в наших следственных изоляторах, в наших колониях переполнено, ужасные условия. Но я бы сказал, что нет. Потому что у нас принято решение, что "Кресты" переносятся и будет строительство. У нас во многих регионах есть уже такие следственные изоляторы, которые как гостиницы, по-другому никак не назовешь.

- Это где, какие регионы?

ПЕТРУХИН: Не даст соврать Валерий Васильевич, который побывал у нас в Красноярске и убедился сам, что там действительно условия хорошие. Ну, тюрьма есть тюрьма, хороших тюрем не бывает, но тем не менее. У людей есть и свое спальное место, по площадям норме соответствует, они обучаются, получают и высшее образование, и смотрят фильмы, и всевозможные секции имеются, и также театральные студии имеются. И будем говорить, что это не только Красноярский край. И в Иркутске идет, и в Омске идет, и в Краснодаре, и в Ростове, во многих регионах это есть. И брать точку зрения, что все плохо, я бы, наверное, сказал, что это не так.

- И я бы сказал, не так. Но когда вы перечисляете несколько регионов, я понимаю, что за скобкой остается еще по меньшей мере 70 регионов Российской Федерации.

БОРЩЕВ: Это преувеличение. Есть проблемные регионы. Например, я был в Смоленской области (там у нас была жалоба по ВИЧ-инфицированным). Входим мы в зону, и все окрашено черной краской. Мы сказали: "Почему, зачем?" - "Она дешевле". Уже сразу видно отношение. Есть такие колонии. Но я должен сказать, что действительно есть те колонии и те регионы, которые определяют вектор развития, мы их сегодня назвали. Кстати, Красноярский регион я называл на встрече с президентом, он даже записал, это очень важно. Поскольку это не потому, что там богатый губернатор, это просто грамотный подход к тому, как построить пенитенциарную систему. Участие общественности. Там великолепно работает юридический факультет. Александр Самойлович Горелик там завкафедрой, там правозащитники. Там этот тандем настолько четко отлажен, и это влияет на то, что система развивается. Там, где есть тандем общества и системы, дела идут намного лучше.

- В принципе же финансирование федеральное. Регионы участвуют? Могут участвовать или должны участвовать?

ПЕТРУХИН: Во всяком случае, помогают регионы.

- По собственной воле, не более того. А тогда возвращаемся к вопросу об общественниках. Я знаю, что у вас при Федеральной службе исполнения наказаний тоже появился такой общественный совет, как при многих теперь силовых службах. Они вам мешают, если честно?

ПЕТРУХИН: Абсолютно не мешают. У нас в январе этого года при ФСИН России как раз был создан общественный совет, и в него вошли представители различных общественных организаций. Это и суды, и прокуратура, и три члена Общественной палаты Российской Федерации, и неправительственные организации. Они не мешают работать. И сейчас уже издан приказ директора федеральной службы, что они совместно с нами будут выезжать на проверки в регионы, участвовать в проверках. И если где-то они увидели, что вдруг что-то не так, то они нам подсказывают. И это нормальное явление.


http://www.radiomayak.ru/tvp.html?id=61623

09.04.2007
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован