24 июня 2013
4770

Положение в Афганистане и возможная его эволюция в контексте `фактора 2014`

Орлов Александр Арсеньевич, Директор Института международных исследований МГИМО (У) МИД России, профессор

Приближается 2014 год - новый рубежный момент в современной истории Афганистана. В этот период должна завершиться активная фаза операции Международных сил содействия безопасности в Афганистане (МССБ), созданных в соответствии с резолюцией 1386 Совета Безопасности ООН от 20 декабря 2001 года. В состав МССБ на протяжении одиннадцати лет операции входили представители 50 стран - как членов НАТО, так и ряда других государств, не расположенных в евро-атлантическом регионе. В качестве примера назовем Австралию, Новую Зеландию, Иорданию, Малайзию, Монголию, ОАЭ, Сальвадор, Сингапур и т.д. Из бывших советских республик в Афганистан были направлены военнослужащие из Азербайджана, Армении, Грузии, Латвии, Литвы, Украины и Эстонии. С августа 2003 года командование МССБ осуществлялось Североатлантическим союзом.

Костяк сил МССБ, по понятным причинам, составляют военные США. Именно это государство стало инициатором проведения операции в Афганистане в ответ на серию террористических актов на территории Соединенных Штатов, известных как события 11 сентября 2001 года. Официальными целями операции в Афганистане, сформулированными США, были: свержение режима талибов; освобождение страны от их влияния и разгром обосновавшейся в Афганистане международной террористической организации "Аль-Каида".

Анализ нынешней ситуации в Афганистане показывает, что, несмотря на огромные материальные затраты и понесенные потери (по состоянию на 1 декабря 2012 года потери МССБ составили 3233 военнослужащих погибшими, из них - 2161 американец), объявленные цели операции в Афганистане так и не были выполнены.

Движение Талибан, которое в первые годы войны было серьезно дезорганизовано и, как казалось на определенных этапах конфликта, находилось в шаге от окончательного разгрома, сегодня практически полностью восстановилось как в военном плане, так и организационно. В стране не только не снижается, а нарастает интенсивность террористической активности, причем с использованием смертников, что прежде не было характерно для этого государства.

В Афганистане исключительно высок уровень коррупции среди чиновников нынешнего режима, боевой дух и выучка афганской армии, сил безопасности и иных правоохранительных структур, напротив, не высоки, причем, по сути дела, достигнут потолок возможной их численности (около 350 тыс. чел.), что дает все основания усомниться в том, что они смогут эффективно противостоять талибам тогда, когда наступит - как говорится - "следующий день" (the day after), то есть после вывода МССБ.

Остается плачевным состояние афганской экономики, которая многие годы практически топчется на месте и не развивается, что порождает массовую безработицу, моральную депрессию в крестьянской среде и форсирует наркобизнес, фактически побуждая беднейшие слои населения выращивать наркосодержащие растения в качестве единственного средства как-то свести концы с концами. Сегодня на Афганистан приходится 90% мирового производства опиума и героина, а доходы от экспорта наркотиков, естественно, обходящие стороной крестьян и оседающие в карманах наркодельцов, составляют 2,4 млрд долл. США в год, что соответствует 15% ВВП страны. В этих условиях афганская молодежь становится легкой добычей радикальных исламистов, предлагающих им как будто простые объяснения сложных проблем, построенные на основе хорошо известных формул - "белое или черное".

Как и на завершающем этапе пребывания советских войск в Афганистане, на сегодня одной из наиболее актуальных задач является создание правительства, способного самостоятельно контролировать ситуацию в стране. В 2014-2015 гг. в Афганистане должны состояться новые президентские и парламентские выборы. Клан нынешнего президента Х. Карзая, не пользующегося серьезным авторитетом и влиянием в стране, едва ли способен выдвинуть из своих рядов сильного преемника, сопоставимого по своим характеристикам с М.Наджибуллой, правительство которого в течение нескольких лет после ухода советских войск из Афганистана, в крайне неблагоприятных условиях, по сути в одиночку, продолжало удерживать под своим контролем большую часть территории страны и пало только тогда, когда оказалось в полной блокаде, в том числе и со стороны России.

Сегодня ситуация иная. Прежней конфронтации между Востоком и Западом из-за Афганистана, которая стала питательной средой для формирования исламского радикализма, не существует. Все международное сообщество (возможно, за исключением только отдельных его сегментов) заинтересовано в завершении самой продолжительной - на сегодняшний день уже более чем тридцатилетней - войны современной эпохи. Если исходить из принятой у демографов градации, то уже второе подряд поколение афганцев непрерывно воюет, не зная мирной жизни. Как хорошо известно из истории, обычно бывает очень трудно сделать первый шаг от мира к войне. Афганская трагедия со всей убедительностью демонстрирует, что зачастую оказывается намного сложнее выйти из войны, навсегда отказаться от приобретенной привычки каждый день нажимать на курок и твердо встать на мирные рельсы.

Одной из самых серьезных и трудноразрешимых проблем современного Афганистана является то, что за годы войны в нем - по сути дела, полностью - разрушен тонкий европеизированный культурно-политический слой населения, на который обычно опиралась афганская власть. Этот слой сложился в эпоху британского колониального господства, сохранился и традиционно доминировал в политической жизни в последующий период независимого существования Афганистана, в том числе и в годы присутствия советского воинского контингента в этой стране.

Приход к власти сначала моджахедов, а потом талибов привел к тому, что в самом Афганистане этот европеизированный слой населения практически исчез. В настоящее время от него остались жалкие остатки, не оказывающие никакого значимого влияния на происходящие в стране процессы. Американцы и их союзники на протяжении десятилетия своего пребывания в Афганистане не уделяли серьезного внимания возрождению этого слоя, сконцентрировавшись на сугубо практических вопросах - формировании вооруженных сил и силовых структур, а также властных группировок в Кабуле и в центрах провинций. Время было безвозвратно упущено, и поэтому сегодня, когда уходящим МССБ нужно оставить в Афганистане кого-то, на кого можно было бы положиться в будущем, в Вашингтоне и других западных столицах приходится задумываться о замысловатых политических комбинациях, в результате которых появилась бы хоть какая-то возможность заполнить прогнозируемый политический вакуум, который неизбежно возникнет в стране в контексте "фактора 2014 года".
Самым простым вариантом заполнения будущего политического вакуума западникам видится создание в перспективе коалиционного правительства с участием в нем умеренных талибов (если такие в принципе существуют, а не являются некой иллюзией). Большие надежды в этой связи отводились прямым переговорам американцев с талибами, о которых много говорили в начале 2012 года в связи с открытием в Дохе (Катар) представительства Талибана. Однако сейчас интерес талибов к таким контактам явно ослаб. Предпринимались подобные усилия и со стороны европейцев. Последним таким примером является круглый стол, организованный в декабре прошлого года в Париже с участием ряда влиятельных талибов, членов Высшего совета мира и Северного альянса. Однако после начала операции в Мали, в которой Франция играет заглавную роль, Париж, вероятно, надолго выпал из возможных посредников по урегулированию в Афганистане.

Другим вариантом предотвращения хаоса в Афганистане после 2014 года является усиление опоры Кабула на племенных вождей, которые и сейчас контролируют большую часть страны. Но это - прямой путь к дальнейшей фрагментации Афганистана и его окончательному откату в средневековье. Однако для того, чтобы избежать полного восстановления позиций талибов и захвата ими власти в стране, что имело бы для Афганистана еще более тяжкие последствия, опора на племенных вождей, возможно, может стать при известных обстоятельствах безальтернативной.
В свою очередь талибы в последнее время заметно окрепли, у них появляется все больше возможностей для легального прихода к власти, как в столице, так и в провинциях, и они готовы диктовать свои условия. Их деятельность давно распространилась на часть Пакистана, территория которого служит своего рода тыловой базой для них, а "Аль-Каида" фактически становится межконтинентальной силой, заметно усилив свои позиции на Ближнем Востоке и в некоторых частях Африки. Это убедительно показывают ситуации, сложившиеся в Сирии и Мали. В первом случае отряды исламистов-радикалов, так или иначе аффилированные с "Аль-Каидой", составляют наиболее боеспособный и непримиримый костяк "повстанцев", на совести которых десятки террористических актов. Эти группировки не скрывают, что намерены создать в Сирии исламское государство. А в Мали местные филиалы "Аль-Каиды" фактически вступили в прямую конфронтацию с вооруженными силами западного государства (Франции), хотя пока и не слишком успешно. Однако, не будем забывать, что советские, а через два десятилетия после них американские (с союзниками) войска начинали кампании в Афганистане вполне удачно, но в обоих случаях это не приводило к быстрому конечному успеху. Напротив, войны затягивались на десятилетие, и по истечении этого срока вставал вопрос о том, как их закончить более или менее пристойно. Поэтому первые успехи французских войск в Мали и их стремительное продвижение на север страны, где их встречают ликующие толпы местных жителей, уставших от навязанных им норм шариата и других особенностей Ислама, не соответствующих их вековым традициям и укладу жизни, не следовало бы переоценивать, и одновременно недооценивать возможности к сопротивлению исламистов. Быстро, без особой предварительной подготовки, организованное ими нападение на энергетический комплекс в Алжире, сопряженное с захватом сотен заложников из числа иностранных специалистов, работавших там, убийство десятков из них (как исламистами, так и в ходе антитеррористической операции), наглядно демонстрирует возможную тактику исламских экстремистов в предстоящий период, которая может быть реализована не только в Африке и на Ближнем Востоке, но и в Европе.

Рост нестабильности в тех частях планеты, где налицо активизация исламского радикализма - вполне очевиден. В этом контексте не слишком убедительно, с сильным привкусом популизма выглядит сделанное президентом США Б. Обамой в ходе торжеств по поводу его новой инаугурации заявление о том, что эпоха войн для Соединенных Штатов заканчивается и впереди их ожидает мирное безоблачное будущее. Очень хотелось бы в это поверить. Но, скорее всего, все выглядит ровно наоборот и пожар войн и конфронтаций только разрастается.

Но вернемся к положению дел в Афганистане. Понимая всю хрупкость и неустойчивость ситуации в этой стране, которая неизбежно сложилась бы там после ухода МССБ, и, видимо, не желая повторять ошибку Советского Союза, поспешно ушедшего из Афганистана и обрубившего за собой все концы, американцы загодя приступили к созданию в этом государстве сети крупных, хорошо оборудованных и защищенных военных баз, на которых будут размещены значительные группировки иностранных войск (по разным оценкам, от 10-ти до 20-30-ти тысяч военнослужащих). Юридической основой для этого является подписанное в мае 2012 года соглашение о стратегическом партнерстве между США и Афганистаном. Сколько намерены пробыть в Афганистане после 2014 года американцы и, видимо, их некоторые союзники - неясно. Равно как неясно и то, сможет ли "ограниченный контингент" войск США обеспечить устойчивость кабульского режима и не станут ли базы отрезанными от остальной страны островками, разбросанными в море бушующего радикального ислама.
Есть ли шанс у Афганистана вернуться в семью окружающих его азиатских государств, у которых существует много внутренних проблем, но которые так или иначе их решают? Причем его великие восточный и южный соседи - Китай и Индия - решают свои проблемы настолько успешно, что, по преобладающим прогнозам, составят авангард наиболее динамично развивающихся стран, по крайней мере, в первой половине ХХI века. Или Афганистану навеки уготована незавидная участь "мировой черной дыры" радикального исламизма?

Тридцать лет нескончаемой войны в Афганистане показывают, что победить военным путем различные вариации джихадистов, обосновавшихся в этом государстве, основным отрядом которых на данном этапе являются талибы, едва ли возможно. Более разумным представляется постараться решить совместными усилиями задачу по интеграции этой страны в мировую экономику. Тем более, что в этом заинтересованы ее непосредственные соседи - Китай, Индия, Пакистан, Иран, Туркмения. В этих целях можно было бы провести широкую международную конференцию, инициированную не западными странами, а именно азиатскими соседями Афганистана и, возможно, некоторыми авторитетными мусульманскими государствами. Ее итогом мог бы стать некий современный аналог Плана Маршалла для этой страны, профинансированный как Западом, так и Востоком. Следовало бы подумать над тем, кто мог бы выступить главным переговорщиком с талибами со стороны "мусульманского мира". Возможно, им мог бы стать один из новых лидеров "умеренного ислама", например, президент Египта М. Мурси. России, в свою очередь, ничто не мешает загодя проговорить все подобные варианты и с американцами, и в треугольнике РИК, не выходя самой на передний план.

Что же касается советского опыта в Афганистане, то его тоже не следовало бы отбрасывать. Не будем забывать, что советский контингент вступил в Афганистан (как известно, в соответствии с неоднократными обращениями правительства этой страны) не только для защиты дружественного Москве режима (что на Западе упрощенно трактуют как экспорт революции), а - в том числе (причем не в последнюю очередь) - для того, чтобы помочь этой стране выйти на новый уровень развития: поднять экономику, наладить систему образования, содействовать развитию культуры и т.д. Начали строиться заводы, школы, дороги, много было сделано для подъема сельского хозяйства. Однако война, имевшая, как хорошо известно, не только внутриафганские, но и зарубежные корни, прервала этот процесс, отбросив страну на десятки, если не на сотни лет назад. Не потерял своего значения советский опыт поиска внутриафганского примирения и согласия. Он также требует нового прочтения, осмысления и изучения.

По каким путям может пойти развитие ситуации в Афганистане и вокруг него в ближайшие годы? Существует три наиболее реальных сценария: крайне негативный, умеренно позитивный и самый вероятный, в котором, однако, больше минусов, чем плюсов (если они вообще есть).

Первый предполагает быстрый захват власти в стране талибами после вывода основных компонентов МССБ, изоляцию остающихся в стране американских и других иностранных контингентов на своих базах, воссоздание сети подготовки международных террористов, введение жестких норм шариата, активизацию диверсионно-террористической деятельности на территориях сопредельных с Афганистаном государств, прежде всего в Пакистане, Таджикистане, Киргизии и Узбекистане, что чревато дестабилизацией ситуации в этих странах и формированием крупного и долговременного очага напряженности в Центральной Азии. Такое развитие событий потребует от России и других стран-членов ОДКБ принятия масштабных, весьма затратных, разноплановых (военных, политических, экономических, пропагандистских) контрмер в дополнение к тем усилиям, которые на протяжении ряда лет предпринимаются ОДКБ в центральноазиатском регионе.

Умеренно позитивный сценарий напрямую связан с жизнеспособностью институтов власти в Афганистане, которые будут сформированы в 2014-2015 гг. Если бы удалось переломить ситуацию в этой стране, вывести ее на путь экономического восстановления за счет нахождения приемлемого компромисса между основными участниками внутриафганского конфликта и утверждения программы масштабной экономической помощи извне, принять согласованные меры по пресечению наркобизнеса, то ситуация могла бы радикально измениться в лучшую сторону.
Третий - наиболее вероятный - сценарий исходит из того, что в Афганистане продолжится на неопределенное время вялотекущая конфронтация между правительством в Кабуле и поддерживающими его западными контингентами и талибами, которые неизбежно укрепят свои позиции после вывода МССБ. В этом случае следует ожидать консолидации антиталибских сил на севере страны и укрепления позиций племенных вождей, которые все больше будут становиться царьками на своих землях. В стране будут развиваться процессы, характерные для эпохи феодальной раздробленности, с перспективой постепенной де факто дезинтеграции, фрагментации страны по сомалийскому образцу. В этом случае практически полностью исчезнут последние барьеры на пути окончательного превращения Афганистана в наркогосударство или наркогосударства. Естественным образом возрастет миграция из Афганистана значительных масс малограмотных, неквалифицированных, зараженных религиозно-экстремистскими идеями людей в соседние страны, которые будут рассматриваться ими не более чем транзитный пункт для движения дальше - в "хлебные края".

Все эти процессы рано или поздно напрямую затронут Россию. Разумеется, Москва должна быть готова дать ответ на любое развитие событий в Афганистане, хотя при этом надо исходить из того, что афганский синдром в российском обществе далеко не преодолен и любые действия, связанные с использованием российских вооруженных сил или иных воинских контингентов, не вызовут в нем никакого энтузиазма.

В этой ситуации в наших интересах целенаправленно акцентировать на международном уровне тему экономического восстановления Афганистана. В рамках согласованных международных усилий Россия могла бы найти свою экономическую нишу в Афганистане, выступить в качестве конструктивного медиатора, способного помочь сблизить зачастую непримиримые позиции прямых и косвенных участников афганского конфликта.
В урегулировании в Афганистане, как отмечалось выше, заинтересовано, по сути дела, все международное сообщество. Это - колоссальный ресурс, который нельзя игнорировать. Другие острые международные конфликты современности не столь единообразно трактуются ведущими участниками международных отношений, что приводит к оживленным дискуссиям между ними и несовпадению в позициях. В условиях очевидного нарастания разобщенности в действиях основных мировых держав, в первую очередь тех из них, кто представлен в Совете Безопасности ООН в качестве его постоянных членов, их совместные усилия в Афганистане могли бы стать моделью для урегулирования и других острых, создающих реальную угрозу международному миру и безопасности региональных конфликтов.
__________________________________________________________________________
1. По данным на май 2012 года, из порядка 130 тыс. военнослужащих МССБ около 90 тыс. чел. составляли американцы.
2. Независимая газета, 26 января 2013 года.
3. Независимая газета, 18 декабря 2012 г.

Статья опубликована в журнале "Вестник МГИМО-Университета", N 2 (29), 2013. С. 24-27
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован